Карта стоек

Раз в неделю мы отправляем дайджест с популярными статьями.

Подпишитесь на рассылку, чтобы получать самую актуальную информацию.

Балашиха. Новости.

Яндекс.Погода

суббота, 22 сентября

ясно+25 °C

Онлайн трансляция

Вадим Верковский: «Помню очень красивый салют»

24 апр. 2018 г., 11:17

Просмотры: 227


Победа в Великой Отечественной войне – подвиг, выстраданный миллионами наших соотечественников на фронте и в тылу. Несмотря на то что с победного майского дня прошло почти три четвери века, память о трагических и героических годах не угасает, как не гаснет Вечный огонь в Александровском саду, на Мамаевом кургане, на Пискаревском мемориальном кладбище. Но уходит поколение фронтовиков, и эстафета памяти сегодня уже в руках детей войны. Ровно 871 день длилась блокада Ленинграда. Такой продолжительной и страшной осады ни один город не знал за всю историю человечества. Однако город-герой выстоял, поразив своей стойкостью и мужеством весь мир. Тем ценнее воспоминания тех, чья цепкая детская память сохранила картины и образы того времени. С одним из таких людей – Вадимом Верковским, активным членом Балашихинской районной общественной организации участников обороны и жителей блокадного Ленинграда, мы и поговорили накануне Дня Победы.

– Сколько лет вам было, когда началась война?

– К началу Великой Отечественной войны мне исполнилось два года. Война застала мою маму в Одессе, и на все блокадное лихолетье разлучила меня с ней. Папа в первые дни войны добровольцем ушел на фронт, и я оставался с бабушкой Валентиной Николаевной. Она отказалась эвакуироваться, считая, как и большинство советских людей, что война должна вскоре закончиться победоносным разгромом Германии Красной армией. Ее единственный сын Владимир, мой папа, был направлен на Карельский фронт, и она боялась, уехав из Ленинграда, потерять с ним связь, да и не исключала возможности отправлять ему продовольственные посылки. По рассказам мамы и других людей, знавших ее, бабушка обладала исключительной душевностью, добротой и редким благородством

– Блокадное кольцо замкнулось в сентябре 1941 года. Об этом времени Вы впоследствии могли прочитать в книгах или узнать от взрослых. А к какому периоду относятся Ваши собственные воспоминания?

– С высоты сегодняшних лет память моя обращается к тому четырехлетнему мальчику, коим я был в военном 1943 году. Другие, более ранние воспоминания размылись или вовсе исчезли в силу понятных причин, свойственных памяти стариков. Хотя и в детстве я подчас не мог понять, какие картины из моей жизни относятся к реальности, а какие – к сновидениям. Например, я долгое время считал навязчивым сном такую картину: от оглушительного взрыва на улице вдребезги разлетается стекло, и в образовавшийся пустой оконный проем в диком испуге выпрыгивает на улицу кот. Потом я узнал, что действительно в нашей ленинградской квартире жил сибирский кот Дэнди, пропавший во время блокады. Наш дом случайно уцелел, а дома, стоявшие по соседству, пострадали от артобстрелов и бомбежек.

– Как же Вам удалось уцелеть в этих условиях?

– О том, какие лишения от холода, голода и бомбежек испытывали жители блокадного Ленинграда, написано много. Единственным путем, по которому в осажденный город подвозили продовольствие, топливо и боеприпасы, была водно-ледовая трасса, проложенная по Ладожскому озеру. Ленинградцы называли ее «Дорогой Жизни». Но в условиях осенней штормовой погоды и налетов немецкой авиации она не обеспечивала потребности в продовольствии жителей Ленинграда и его защитников. Начались массовые заболевания людей цингой, дистрофией, повлекшие смерть десятков тысяч людей. Можно представить, какие душевные страдания испытывала моя бабушка с ее нежным жертвенным сердцем при виде исхудавшего, плачущего двухлетнего внука, постоянно просившего: «Баба, дай поесть». Осознавая, что вдвоем нам осталось жить недолго, бабушка во благо спасения внука решила пожертвовать собой, отдавая свой скудный паек мне. В начале февраля 1941 года бабушка умерла. Ей было 53 года.

– Что же было дальше?

– После смерти бабушки обо мне заботилась Тетя Лиза, мамина сестра. Помогала соседка Раиса Аркадьевна. А потом удалось переправить меня в деревню Сугарово к другой моей бабушке, по материнской линии, Евдокии Никифоровне Лютовой. Когда она взглянула на маленький живой скелетик, вынутый из одеяла, то в сердцах воскликнула: «Кого вы мне привезли? Это не Дима, это не мой внук!» Но Оля, дочь бабушки, ей тогда было четырнадцать лет, сказала: «Мама, посмотри – это одеяло ты стегала еще до войны сама для Димочки». Тогда бабушка, вглядевшись в меня, запричитала: «Дима, внучок, что же это делают немцы-гады с людьми». С того времени деревня Сугарово, расположенная в 25-ти километрах от старинного города Тихвина, стала на шесть лет мне малой родиной, а многодетная бабушка крестьянка Евдокия Никифоровна заменила мне мать и отца.

– А чем запомнилось послеблокадное время, майские дни 1945 года?

– После того, как блокада была полностью снята, мама повезла меня в Свердловск. Проездом мы остановились в Ленинграде. Мне было тогда уже шесть лет. В памяти остался полуразрушенный город. А когда проезжали Ленинградскую область, видели десятки сожженных паровозов, искореженных вагонов. Это помнится до сих пор, как будто было только вчера. А в День Победы мы жили в Москве, в гостинице «Киевская». Помню очень красивый салют. Это было самое сильное впечатление того времени.

Беседовал Сергей ПАНОВ

Под грохот орудийной канонады,

Взрываемых снарядами домов,

Трудились, гибли люди в Ленинграде –

При дефиците хлеба и гробов.

В истории такого не видали,

Чтоб горожане, съев собак и крыс,

Колен перед врагом не преклоняли,

На милость осаждавших не сдались.

Вадим Верковский